Минуя множественные различные комнаты, Киран мог услышать голоса в одной из них. Заходя в лабораторию и рассматривая её, он мог заметить склянки с жидкостьями, какие-то приборы, о которых понятия не имел только, что вошедший Эвасли. Обратил он внимание и на часы, что гордо висели на стене.
Но это было неважно. Самое главное, то что сейчас произойдёт. Киран тихим, медленным шагом смотрел на троицу и аккурат возле стены на неё облокотился.
Маска была смещена набок. Эвасли не сказал ни слова, а лишь наблюдал за сценой, где его друзья устраивали самосуд над бедным шутом. Жёсткий акт насилия, но как это было подано…
После слов Айзека шут упал на колени перед Эспадой. Что действительно удивило Эвасли, так это интересный такой артефакт в виде меча, что стал, словно исчезать из виду, но лишь частично. Заметить его всё же можно было. — Дело в мече или в способностях Айзека? — подумал Киран.
— Зря я вызвал Эллен. — и действительно, ибо друзья справились и сами. Слова из того письма, что передал глава Эспады мелькали в голове, что в этот день будет смерть Амона. Честно говоря, то тогда ещё в трактире, он не узнал Амона. Лишь после встречи, Эвасли вспомнил его. И пропустить сцену, где бесполезную фигуру скинут с доски нельзя было пропускать.
Он хотел лично увидеть, как любимчик публики умрёт. Но самому вмешиваться и пачкать свои руки об мусор ему не хотелось, а и незачем было. Он лишь зритель, что смотрит шоу.
Знать обо всех всё, знать всю правду. Ничто не ранит, как правда, а Амон много знал. Это и стало его погибелью.
Теперь на холодном полу лаборатории лежал труп. Смотреть, как твои друзья, так радикально избавляется от человека, ну… было ужасно. Изверги! И как, Киран мог связаться с такой плохой компанией?
Может послать их к чёрту и доложить честной страже, что здесь произошло убийство? Причём, так хладнокровно лишить человека жизни… Это жестоко!
— Мои вам аплодисменты, друзья мои — Эвасли начал хлопать в ладоши, как зритель, что досмотрел спектакль.
— Браво, как это было прекрасно, ух. — искренне Киран наслаждался этим зрелищем.
Подойдя к трупу Амона, Эвасли закрыл его глаза и произнёс:
— Бедный Амон, я буду по тебе скучать — и сказано было так искренне, словно Киран действительно жалел об утрате в лице Амона.
— Теперь можно приступить к плану, Айзек?— повернул голову в сторону главы Эспады Эвасли и встал. Что Айзек, что Туко могли заметить быструю перемену в Киране. Сначало он унывал,а ведь казалось, что действительно грустит по поводу смерти шута. Это было продемонстрировано в мимике, его движения — всё указывало, что он честен в эмоциях, но как бы ни так. Плевать он хотел на этого глупца.
Затем же он хладнокровно спрашивает на счёт плана, словно ничего и не было. Сам Эвасли лишь помнил слова Туко во время их последней встречи про план, что был придуман еще в далёком детстве.
Осталось лишь узнать всё остальное. И про саму организацию. Иерархия, что и как.
