Песок скрипел под ногами, жара стояла такая, что воздух над дюнами дрожал, создавая очередной мираж. Айзек шёл чуть позади и сбоку от Атона, его движения были экономичны, лишены ненужных усилий, а взгляд, скрытый узкой полоской солнцезащитной ткани, методично сканировал горизонт, барханы, тени от скал. Это была не прогулка, а рекогносцировка.
Слова Атона, обращённые в пустоту, он пропустил мимо ушей. Но следующая фраза, брошенная прямо ему, заставила внутренне насторожиться. “Древнее существо. Юношеский энтузиазм. Люди высокой добродетели.”
Внутри всё похолодело. Это была не проницательность. Это было опасное приближение к истине, обёрнутое в наивный, почти поэтичный комплимент.
Айзек не изменился в лице, лишь чуть замедлил шаг, будто поправляя ремешок на запястье. Его ответ прозвучал ровно, с лёгким, искусно встроенным оттенком сухого недоумения:
— Вы ошибаетесь, Хранитель. Во мне нет ни «древности», ни «юношества». Есть только целесообразность. Я пришёл сюда, потому что союз нужно проверять не в тронном зале, а здесь, — он кивнул в сторону пустыни, где, по данным разведки, должно было быть логово. — А «добродетель» - это роскошь, которую не могут себе позволить правители. Мы оперируем категориями силы и выгоды. Как, впрочем, и вы, раз приняли моё предложение о помощи.
Он бросил беглый, оценивающий взгляд на воинов Атона, на их возжи и верблюдов, убедившись, что никто не находится в пределах слышимости. Затем он сделал шаг ближе, понизив голос до такого уровня, что лишь Атон мог его уловить сквозь шелест песка под ветром:
— И попрошу на будущее: не распространяйте слухи о моей древности. Я открылся вам в знак долгой дружбы и надеюсь, что наши общие секреты останутся таковыми.
Отступив, он снова поднял голос до обычного, делового уровня:
— По данным моих людей, логово в получасе хода за тем гребнем. Гоблины примитивны, но орки могут быть организованы. Какой план действий вы предлагаете, Хранитель? Или предпочитаете импровизировать? — Его вопрос был не просто передачей инициативы. Это был первый тест на поле боя: способен ли Атон мыслить тактически, или его «исключительность» ограничивается красивыми речами.
