Имя и прозвище | Возраст | Рост и Вес |
|---|
Хорнакис | 25 лет | 125 см, 35 кг |
Раса | Поселение | Род занятий |
|---|
Полурослик | Хиллсгард | Авантюрист |
Характер
Хорнакис во многом унаследовал характер своего отчима Амона. Он такой же хитрый, манипулятивный и чрезвычайно расчётливый. Мастер обмана и лжи, он обожает троллить, подшучивать и создавать контролируемый хаос — исключительно ради собственного удовольствия. Его искренне забавляют реакции жертв и острые ощущения, которые приносит риск.
Главное отличие от Амона — страсть Хорнакиса к гаданию и привычка бросать вызов собственной судьбе.
Он мастерски играет роль невинного ребёнка, используя эту маску для достижения целей. Правда, лень нередко берёт верх, и тогда он делает всё «через не хочу».
Как и Амон, Хорнакис совершенно аморален и эгоистичен. Он лишён традиционной этики, руководствуется только личными интересами и не испытывает ни жалости, ни сожалений о последствиях для других. При этом он не творит зло ради самого зла — все его действия подчинены собственным целям и удовольствию.
Единственные, к кому он способен почувствовать хоть какую-то жалость, — это так называемые «сломанные игрушки»: брошенные дети, вдовы и прочий подобный люд. Но, как следует из названия, играет он с ними недолго.
Единственная настоящая привязанность Хорнакиса — это Заратул. Амона же он не рассматривает как отдельную личность: для него Амон — это одновременно часть его самого и он сам — часть Амона. После исчезновения Амона Хорнакис попросту решил, что всего лишь потеряв одну из своих частей.
Биография
Хорнакис был брошен своими родителями-мореходами сразу после рождения. Младенца, завёрнутого в грязную тряпку, нашёл Амон. Вместо того чтобы отдать ребёнка в приют или на воспитание, Амон решил скрыть его существование от всех. Он унёс мальчика на тайную базу и с первого взгляда увидел в нём нечто большее, чем просто найдёныша — возможность собственного «перерождения».
С самых ранних лет жизнь Хорнакиса была пронизана Амоном. Каждый вечер, когда главарь возвращался с дел, он садился рядом с кроваткой и начинал рассказывать — медленно, в мельчайших подробностях — свою историю. Хорнакис засыпал под эти рассказы, они стали его колыбельными.
Когда Амона не было рядом, за мальчиком присматривал Заратул - угрюмый, суровый зверолюд. Он не умел говорить ласково, зато читал вслух биографические записи Амона — те самые, что Амон вёл сам на протяжении многих лет. Заратул садился на низкий табурет, раскрывал потрёпанную тетрадь и начинал монотонно, но чётко:
«…девятого дня третьего месяца я впервые понял, что милосердие — это роскошь, которую может позволить себе только мёртвый человек…»
Хорнакис, ещё не умея читать, слушал, обхватив колени руками, и запоминал каждое слово.
Когда мальчику исполнилось семь, он самостоятельно выучил письменность — просто потому, что хотел читать эти записи сам, без посредников. Амон, случайно застав его за этим занятием ночью при свете масляной лампы, замер в дверях. Несколько секунд он молча смотрел, как ребёнок водит пальцем по строчкам, шевеля губами. Потом тихо произнёс:
«Хуэйшень… Перерождение через знание».
С того дня обряд получил название. Амон стал ещё больше вкладываться в мальчика — не как в сына, а как в проект, в продолжение себя.
Детство Хорнакиса прошло между двумя полюсами: священными рассказами Амона и суровыми, но честными уроками Заратула. Заратул учил его не только драться — он показывал, как правильно держать нож, как дышать перед ударом, как замечать ложь в глазах собеседника. Однажды, когда Хорнакису было одиннадцать, Заратул вывел его во внутренний двор базы и молча бросил ему деревянный меч.
-Бей, как будто я член банды, который тебя предал-.
Хорнакис замер, Заратул ждал. Мальчик в итоге ударил, но слабо, неуверенно. Заратул поймал его запястье одним движением.
«-Если ты не можешь ударить даже за мысль о предательстве, ты никогда не станешь тем, кем хочет видеть тебя Амон-».
В другой раз, спустя пару лет, они сидели ночью на базе. Заратул чистил клинок, Хорнакис смотрел на потолок базы думая о большем.
«-А если Амон однажды не вернётся?-» — вдруг спросил мальчик.
Заратул долго молчал после чего ответил -Тогда ты станешь им. Или умрёшь, пытаясь-.
Когда Хорнакис подрос, он постепенно вошёл в дела банды. Он составлял планы вылазок, просчитывал маршруты, распределял людей — всегда из тени, никогда не показываясь на улицах. Его лицо знали лишь несколько человек внутри организации. Амон это одобрял.
Всё изменилось, когда Амон исчез.
Прошло несколько дней, за которые не было ничего ни весточки, ни записки, ни слуха. Хорнакис провёл несколько гаданий на костях и картах. Всё указывало на одно: главарь мёртв. Амон никогда не молчал так долго по своей воле.
Тогда Хорнакис открыл запечатанный конверт «На случай моей смерти». Внутри лежали инструкции для каждого ключевого члена банды — и одно-единственное предложение, адресованное лично ему:
«Я — всё. Теперь Амон — это ты. Делай что хочешь».
Он долго смотрел на эти строки. Потом позвал Заратула.
Они ушли той же ночью — тихо, без прощаний, собрав вещи.
Тем временем оставшиеся члены банды выполнили последнюю волю Амона в точности. Они распространили по городу слухи и листовки: Амона убили. Виновата верхушка. Правитель Гримма и его псы. Каждый из них заранее принял яд, медленный, необратимый. Секреты Амона ушли вместе с ними в могилу. Никто ничего не узнал, даже схватив последних выживших.
Так свершилась последняя воля Амона: взбудоражить город даже после смерти и дать полную свободу своему наследнику.
Хорнакис не стал оспаривать этот финальный аккорд. Он принял его как должное, и пошёл дальше, уже не оглядываясь. Возможно, его путь будет совсем иным. Возможно, в нём не останется почти ничего от старого Амона. Но в глубине души он знал: перерождение состоялось.
Снаряжение
- Магическая палочка выпускающая слабые огненные сферы
- Метательные карты Таро из металла, только старшие арканы, 2 комплекта
- Комплект сменной одежды
- 10 золотых монет
- Гадальные карты Таро 3 комплекта
- Гадальные кости
- Гадальный маятник на цепочке
- Рюкзак с кухонной утварью на двух человек
