Летели месяцы, а за ними и годы. От прежней Мари ничего не осталось — лишь обрывки воспоминаний, забившиеся в закоулки сознания, словно крысы. Они были вынуждены прятаться там. И не зря.
Когда-то она поделилась одним из воспоминаний с девочкой. Она думала, что той можно доверять — было в ней что-то такое, что цепляло. Первая неравнодушная за всё время в новом доме. Пока они ели, между ними завязался разговор. Голос этой девочки не был холодным, а наоборот — тёплым. Она ласково переспрашивала, а её руки нежно дотрагивались до кулачка юной рассказчицы. Первый разговор за всё время в клане. Она говорила много, взахлёб, а та слушала и не перебивала. Для неё это было счастье.
В тот же вечер, когда дети шли спать, разговорчивую девочку схватили. Она не успела зайти в свою пустую комнату — её отвели в неизвестное место. Там жестоко и мучительно наказали. И заперли надолго — как ей показалось, навсегда.
Только тогда она поняла, что инструктор в первый день поступил с ней ещё мягко.
В заточении её не кормили совсем, но какая-то еда всё же была — от неё выворачивало желудок, но она ела, потому что хотела жить.
Почему? За что?
Она перебирала в памяти последние дни. И тогда она вспомнила ту девочку. Ту, что слушала, не перебивая. Всё сошлось. Гнев охватил её, впервые она захотела так убить кого-то. Она ей верила!
Но она не смогла себя остановить тогда. Кто-то впервые сам заговорил с ней — и она поверила. Ей казалось, что тут не все такие чёрствые и холодные. Что есть маленький лучик света в этой тьме.
Пока она была в заключении, вспомнила слова инструктора: они были никем и ничем. И прошлого у них нет. Теперь этот урок усвоен навсегда. А ту девочку она уничтожит в спарринге — так, чтобы та умоляла о смерти. Убивать соклана было жесточайшим табу. Даже втихую строить козни — тоже. Все они инструменты, и когда придёт их время, они понадобятся клану. Поэтому убийство под запретом.
После заточения прислужники клана вытащили её из камеры. Ноги дрожали, яркие лучи солнца ослепили девочку. Ей было непривычно, но глаза со временем пришли в норму. В её тюрьме было темно. Сейчас у её группы была тренировка по борьбе с холодным оружием: кто-то спарринговался под тяжёлым взором ментора, кто-то тренировал своё тело. Но не она. Лишь после трапезы она направилась к своей группе. Прибыв на место, безразличный взгляд инструктора встретил её и направил к ребятам, что занимались физической подготовкой.
Пока она занималась, девочка искала глазами ту самую предательницу, что бросила её в заточение. И нашла.
После тренировки она направилась к инструктору. Поклонилась, ибо учитель был старше в иерархии. Попросила спарринг с той самой предательницей. Ментор, выслушав просьбу, согласился. И даже узнав мотив, одобрил. Месть — хорошая мотивация для будущего убийцы.
Прошли годы. Она стала лучше во всех аспектах, это заметил и инструктор. Клан стал относиться к ней лучше, но лишь из-за её таланта. В каких-то сферах, где ей не хватало таланта, она брала упорством. За счёт этих заслуг ей предоставили намного лучшую еду, чем была до этого, лучших мастеров клана, которые учили её. И сейчас, стоя перед врагом, в её глазах была уверенность. Если бы её спросили: «Ты проиграешь?» — она с уверенностью ответила бы: «Я выиграю».
Они замерли друг напротив друга, мечи застыли в начальных стойках. И тут одна из них начала движение. Это была недавно вышедшая из тюрьмы юная надежда клана. Она была быстра и молниеносно начала серию ударов, отчего оппонент ушёл в глухую оборону. Удар за ударом шли непрерывно, но тело девочки предательски дрогнуло — она ещё не полностью восстановилась от побоев и заключения. А враг тем временем, найдя шанс, совершил укол. Девочка в последний момент смогла увернуться, но клинок задел рукав, разрезав ткань и оставив на коже тонкий порез. Заметив это, она пришла в ярость, но её лицо не показывало этого. А что ещё больше злило — взгляд предательницы. Он был безличным, словно ничего и не было. Даже злорадства — лишь штиль. Но не гнев управлял ею, а она им. Использовав ярость как подпитку, она с новой силой начала атаку. Снова град ударов обрушился на соперницу, та не смогла защититься — на её лице появился порез, а меч выпал из рук. Это считалось победой.
Спарринг завершился в её пользу. Инструктор лишь кивнул, но взгляд его был довольным — словно знал, что она выиграет. А юная убийца не знала, что чувствовать после этой маленькой мести. Да, она отомстила и даже оставила огромный порез на лице предательницы, отчего ту увели в медотсек. На лице предательницы после боя был шок, и она это видела. Но сама не чувствовала радости от исполнения мести, не чувствовала и сожаления. Всё время, пока была как птица в клетке, она лишь мечтала её уничтожить. Но сейчас… ничего не чувствовала. Она смотрела, как уводят предательницу, и ждала. Ждала хоть какой-то эмоции. Торжества. Облегчения. Но внутри было тихо, как в той камере, где её морили голодом. Только теперь тишина была не врагом, а частью её самой.
Новая жизнь стала привычной. Много времени пришлось отдать, чтобы адаптироваться, — и она смогла. Много времени прошло в стенах уже её клана.
Распорядок дня для будущей убийцы был заучен, как и у других аколитов.
Раннее утро — подъём. После утренней гигиены они медитировали час, чтобы привести мысли в порядок. Потом базовые упражнения на контроль дыхания и концентрацию. Тишина — главное правило.
Рассвет — интенсивная физическая подготовка. Бег по пескам или крышам, упражнения на выносливость и ловкость, преодоление полосы препятствий. Здесь она показывала лучшие результаты среди других учеников.
День — специализированные тренировки: рукопашный бой, фехтование, метание, скрытность, элементы магии.
Вечер — практика в «лабиринте» — тренировочном комплексе с ловушками и «живыми» мишенями. Иногда — спарринги до первой крови или до полного изнеможения.
Ночь — личное время. Каждый распоряжался им сам. Но у неё были уроки от мастеров: она изучала яды, географию и многие другие знания, которые пригодятся в контракте.
Но самый знаменательный день настал, когда они с группой должны были получить свои имена!
В компании сверстников — таких же, как она, детей, что выжили и стали сильнее, — девочка гордо шла в сопровождении неизвестного мастера. Он проводил её до двери. Она была первой, кто зашёл в комнату. Другие ждали в коридоре. В комнате было темно, но всё же можно было кое-что разглядеть. Вернее, кое-кого. Некий силуэт в конце комнаты, который сразу же набросился на неё, подобно зверю.
Расстояние между ними сокращалось. Она чувствовала нервозность, нет — она чувствовала страх. Страх неизвестности. Адреналин, что бурлил в крови, заставил зрачки расшириться, а сердце, готовое выскочить из груди, словно умоляло её что-то сделать, иначе ей конец.
Девочка видела, как враг стремительно приближается. Она готовилась всю жизнь, чтобы лишать людей жизни. Она знала, что этот день настанет — когда она взмахнёт мечом и совершит своё первое убийство. Однако одно дело готовиться, другое — сделать это. Вспомнив наставления учителей, она привела мысли в порядок. Не эмоции управляют нами, а мы ими. Сделав вдох и выдох, глаза сфокусировались на цели. Волны, что качали лодку её сознания, улеглись. Теперь был лишь штиль.
Вставая в стойку за долю секунды, она встретила противника. Тот решил просто бежать напролом, словно бык, увидевший тореадора. Он хотел повалить её весом и задушить на полу, но это была тщетная попытка: она отошла в сторону, сделала подсечку, и он рухнул на холодный пол. И пока он лежал, ей нужно было лишь довести дело до конца — убить. Но она не могла.
Она вспоминала слова менторов, мастеров, да и свои собственные: что сможет убить, что мечтала о первом контракте. Откуда у неё могли быть капли человечности в клане убийц? Она была в замешательстве. Как бы ни старалась привести чувства в порядок, она просто не могла убить его. Как? Каким образом? Свернуть шею? А хватит ли сил?
Пока она терялась в эмоциях, силуэт успел подняться и снова ринулся на неё. Ему удалось схватить девочку за шею — она словно не сопротивлялась. Она чувствовала, как руки сжимаются, не давая сделать глоток воздуха. И сейчас она смогла рассмотреть его внимательно. Он скалил чёрные гнилые зубы, лицо было уродливым, в глазах — ни намёка на разум. Она ошиблась. Он не был врагом. Он не был её целью. Он был лишь животным, зверем.
Её готовили всю жизнь как оружие. Она была инструментом. Не жертвой.
Страх, гнев, адреналин — всё это подпитывало её. Она ударила ногой куда-то в тело. От боли зверь разжал руки, давая свободу. Она воспользовалась этим, ударила второй раз, сделала пируэт в воздухе и приземлилась на ноги. Теперь она поняла: она не ассасин, она — охотник, который укоротит зверя.
Тот успел прийти в себя. Что ж, тем лучше. В этот раз её тело само рвануло вперёд. Удар в солнечное сплетение, второй — в кадык, третий пришёлся ровно в висок. Тело упало. Оно было худым, очень худым — скорее мумия, чем человек.
Приведя себя в порядок, юная девочка покинула тёмную комнату, оставив на полу бездыханное тело — доказательство победы над зверем.
И лишь после этого испытания она получила имя от трёх мудрецов клана. Теперь она — Мэй Ли.
