Огненные залпы из палочки Хорнакиса расплавила плоть слизи, делая задачу по доставанию реликта легким. Обожиной рукой, Хорнакис, словно пробка которая наконец поддалась, вылетела и назад упав спиною на трясину. Лежа в грязи болота он мог увидеть золотистый реликт в форме головы крокодила с наростом в виде клыка на конце. Было ясно, что реликт наконец был добыт.
Слизь же начала шипящим звуком таять и умирать. И вот последние сгустки маны начали исчезать из его тела, а на месте остался лишь трусливый полурослик без признаков жизни. Однако совсем скоро, его тело начало судорожно выкашливать слизь, жадно впитывая воздух. Обожиным лицом и мутным взглядом он обглядел людей вокруг, а в следующую секунду начал рыдать.
—Ыы-ааа, я не хочу больше участвовать, мама-аааа…
Когда полурослик зарыдал, недалеко от Хорнакиса послышалось облегченный выдох тифлинга. Болезненный выдох. Тифлинг тоже лежал спиной к грязи и слизи. На его правом плече зияла сквозная дыра диаметром в десять сантиметров - след от сжатого выстрела слизью. Рана казалось крайне серьезной и было ясно одно, если ему никак не помочь, то мужчина вскоре умрет.
—Рад, что ты выжил, малыш.
Центавр, стоявший неподалеку, нерешительно убрал снаряд себе в сумку, висящий на поясе. Он быстро побежал к раненому тифлингу и начал помогать как мог. Он копался среди своих инструментов, но видимо там не было ни одного предназначенного для лечения. Клаудия же подошла к лежащему Аскелусу и проговорила.
—Походу мы победили, “босс”. Могу вас поздравить!
