Было действительно волнительно. Не то лёгкое волнение, которое сопровождает дорогу или предстоящую схватку, а непривычное, вязкое чувство, медленно сжимающее грудь и заставляющее чуть внимательнее следить за собственным дыханием. Возможно, потому что кулинария, как уже говорилось ранее, не просто не была коньком скитальца — она в принципе никогда не являлась частью жизни Даэнорта. Он умел выживать, умел добывать пищу и готовить так, чтобы не умереть с голоду, но всё это оставалось на уровне необходимости, а не искусства. Здесь же от него ждали именно искусства. Некоторое время он стоял неподвижно, словно выпав из происходящего, вглядываясь в пустоту перед собой, пока внезапно не раздался глухой удар гонга. Звук прокатился по площадке, словно волна, и в тот же миг всё вокруг ожило: зазвенела посуда, послышались быстрые шаги, чужие голоса, команды, смешки и напряжённые реплики — всё смешалось в единый, бурлящий поток. Только теперь Даэнорт по-настоящему осознал, что это не представление для публики, а настоящее состязание — поле боя, где вместо клинков используются ножи, вместо доспехов — фартуки, но напряжение остаётся тем же. На мгновение его посетила мысль выбыть сразу, уступить в первом же круге и покинуть это место, не ввязываясь в чуждую ему игру, однако обещание и упрямое чувство собственного достоинства не позволили отступить. Он тихо выдохнул, будто отсекая лишние сомнения, туже затянул китель и фартук, ткань которого чуть скрипнула, ложась по телу, и направился к столу с продуктами, стараясь действовать не думая, а вспоминая. Рука сама тянулась к знакомому: свежая зелень с прохладным ароматом, листья базилика, пучок мяты, пара спелых томатов, мягких и тёплых на ощупь, красные и зелёные перцы, яркие, почти вызывающие, красная фасоль, молодой картофель, и, наконец, филе дикой куры, которое он задержал в руках чуть дольше остальных продуктов. Жёсткое мясо, сухое, капризное, требующее внимания — выбор, скорее, испытание, чем удобство. Тем не менее он кивнул сам себе и вернулся к рабочему месту, где первым делом навёл порядок, быстро и почти машинально протёр поверхность, разложил инструменты, расставил ингредиенты так, чтобы всё было под рукой, потому что порядок давал ощущение контроля, а контроль сейчас был необходим. Затем он занялся маринадом, смешивая травы, немного масла, соль и простые, но выверенные сочетания вкусов, пока аромат не стал густым и насыщенным, обволакивающим, после чего аккуратно уложил в него филе, позволяя мясу впитать всё необходимое. Пока происходило это, он занялся остальным: фасоль отправилась в воду, тяжёлые бобы медленно оседали на дно, картофель он нарезал дольками, не снимая кожуры, лишь тщательно промыв его, будто смывая с клубней следы дороги, а масло во фритюре постепенно нагревалось, сначала почти незаметно, затем всё явственнее, пока не начало тихо потрескивать, наполняя пространство тёплым, густым ароматом. Ожидание оказалось самым сложным моментом — без движения, без дороги, без разговоров, которые на самом деле были частью этого блюда — и, чтобы не застрять в собственных мыслях, Даэнорт достал свою флейту. Дерево эринии было тёплым, почти живым на ощупь, а первые ноты прозвучали тихо и неуверенно, но вскоре мелодия развернулась, наполняя пространство мягким, тягучим звучанием, которое постепенно переплелось с шумом фестиваля и даже заставило некоторых зрителей замедлить шаг или обернуться. Когда пришло время действовать, эльф вернулся к работе уже с иным настроем. Сначала он использовал магию, лёгким жестом обдав мясо холодом, отчего по поверхности прошёлся тонкий иней, запечатывая сок внутри, а в воздух поднялся холодный пар, привлекая внимание окружающих. Затем последовала панировка — мука, сухари, яичный желток — движения стали увереннее, чётче, и уже через мгновение филе погрузилось в кипящее масло, вызвав громкое, насыщенное шипение, мгновенно заполнившее пространство запахом жарящегося мяса. Не теряя времени, Даэнорт обжарил фасоль вместе с луком, позволяя резкому аромату постепенно смениться мягкой сладостью, затем подбросил кусочки сладкого перца в воздух и одним движением заклинания лезвия ветра нарезал их прямо в полёте, после чего они вернулись на сковороду, впитывая соки и масло, избавляясь от лёгкой горечи. К этому моменту мясо уже было готово — румяное, золотистое, он аккуратно достал его, дал лишнему маслу стечь и нарезал ровными кусками, после чего отправил картофель во фритюр, где тот быстро покрылся хрустящей корочкой. Соус он приготовил просто, но внимательно: томаты, перец, немного воды — всё доведено до густой, насыщенной консистенции, а свежая зелень с базиликом и мятой была нарезана отдельно, сохраняя свой прохладный аромат. Из хлебной корзины он взял мягкую булочку и приступил к финальной сборке: фасоль легла основой, мясо заняло центр, картофель расположился по краям, соус связал всё воедино. Блюдо выглядело простым, почти походным, но в этом и заключалась его сила — в честности и цельности. Взяв поднос, Даэнорт направился к жюри, поставил перед ними тарелку и бокал медового эля, после чего позволил себе выдохнуть. Это не было изысканным шедевром, не было попыткой удивить сложностью или редкостью ингредиентов, но было сытным, гармоничным и живым блюдом, где лёгкая пряность сочеталась со свежестью трав, а соус подчёркивал вкус мяса, которое, благодаря короткой заморозке перед жаркой, получилось сочным — и этого оказалось более чем достаточно.
