Когда Ехидна заговорила, Балли отвращено скривил лицо, будто даже слышать её голос ему было противно. Задёрнув нос, он грубо толкнул её в плечо. Больно. Остро.
— Не трогай меня! — посетовал, что её плечо оказалось на пути его дварфского кулачка — Отойди!
Оттолкнув Ехидну, встал прямо под той высокой полкой и попытался допрыгнуть, чтобы смахнуть склянку-другую рукой на пол. Не допрыгнул где-то головы на три, явно переоценив свои силы. Ругнувшись под нос на дварфском, взял стул и с громким, противным скрипом дотащил его до нужного места. Забрался на стул одним прыжком, так, что тот покачнулся. Удержав равновесие — всё-таки у дварфов, пусть и таких юных, центр тяжести расположен ниже — попытался дотянутся, схватить хотя бы одну из цветных скляночек. На этот раз не хватило на одну ладонь. На этот раз, уверенный в успехе, прыгнул — и достал. Сразу несколько, в охапку. Ни одной, конечно, удержать не смог.
Склянки с грохотом разбились об пол, за ними послышался глухой стук и вскрик — вслед за стеклом упал и сам Балли. Но Ехидна его падения не видела.
Она видела пламя. Столп пламени, диаметром в два метра, поднялся до самого потолка, переливаясь всеми цветами радуги. Оно едва не касалось Ехидны, обдавало жаром, но не обжигало. В воздухе был слышен аромат мокрого дерева, дорожной пыли и свежескошенной травы.
Всё прошло за несколько секунд, оставив на полу лишь белый, пыльный круг.
Балли смотрел туда, где только что было пламя. Его глаза буквально сияли — он явно не ожидал такого эффекта.
— Ты… Служанка, видела? — он никогда не называл её по имени — Что это было? — звучал неуверенно, но заинтересованно — Ты… Ты сможешь повторить? Хочу ещё!
