Всё закончилось быстро и неожиданно.
Даже после очередной атаки эльфа удильщик не спешил умирать — упрямо держался за жизнь, будто сама ярость подпитывала его плоть. Но завершающий удар Батисты поставил точку. Чудовище дёрнулось в последний раз и рухнуло, наконец утратив свою чудовищную силу.
Правда — какой ценой?
Цена оказалась высокой. Нынешний Хранитель Поселения получил серьёзные увечья. Посол из соседнего государства оказался втянут в бой, более того — был атакован жителем Зеленолесья. Да и само решение допустить Пельманна к площади теперь выглядело, мягко говоря, спорным. Но размышлять о правильности шагов было поздно. Случившееся уже стало частью истории.
Пиррова победа, — недовольно цокнул Даэнорт, смахивая с клинка густую, неприятную на вид кровь монстра. Рука дрожала — не от страха, а от истощения. Закончив, он почти рухнул на ближайший корень дерева, тяжело переводя дыхание.
Перед глазами всё ещё плыло. Мир казался слегка смазанным, словно покрытым тонкой дымкой. Окинув мутным взглядом последствия битвы, эльф принялся копаться в снаряжении единственной здоровой рукой. Каэр’Сэлвейн он аккуратно уложил на колени — бережно, как живое существо.
Сначала фляга с водой. Он щедро плеснул на лицо, на волосы, позволяя холодной влаге смыть кровь и часть липкого ощущения боя. Сделал несколько жадных глотков. Затем достал мешочек с целебными травами и собранными по пути плодами. Из подсумка выпал кулон — подарок брата. Почти единственное, что осталось от дома и семьи. Не сказать, что воспоминание было тёплым. Но оно было важным. Он задержал украшение между пальцами, несколько секунд просто глядя на него, затем надел обратно на шею и лишь после этого бросил мешочек Ехидне.
— Плоды листоцвета — хорошее обезболивающее, пока не придёт помощь лекарей. Растёртые листья и плоды семизлаковки из Хиллсгарда остановят кровотечение. Просто разотри их сильнее и намажь рану, девочка.
Лишь договорив, он понял, что Ехидна может и не знать, что из этого что. Но, судя по тому, как решительно она бросилась помогать своему господину, Даэн надеялся на её сообразительность. К тому же в мешочке были и другие — редкие и ценные — растения. Если она разбирается, поймёт.
Подняв взгляд, он обратился к Пельманну:
— Отнесите господина Хранителя Лесов в резиденцию. Господин Эвандор Саэлрин окажет ему необходимую помощь и быстро поставит на ноги. Да и вам поможет. О собственном состоянии он не сказал ни слова. Ответа на возможный вопрос тоже не последовало. Прежняя серьёзность постепенно растворялась, уступая место странной, немой отрешённости. На губах появилась лёгкая улыбка — пустая, смотрящая куда-то мимо происходящего. Очевидно, что сам Даэнорт не собирался идти к Эвандору.
Первостепенной важностью обладал Батиста. И, кроме того, внутри эльфа тяжёлым грузом лежало чувство вины. Эти раны. Эти разрушения. Всё это — следствие его присутствия. Его решений. Когда пауза затянулась, он всё же добавил, уже тише:
— И… я не воин, господин.
Сказано было лаконично, без бравады и без оправданий. В его голосе всё равно звучали нотки воспитания, образования, благородного происхождения — даже в усталости и крови они никуда не исчезали.
