И вот он здесь.
Слишком поздно. Или слишком рано — разницы уже нет. Время здесь не шло прямо, оно сворачивалось внутрь, как старые кольца на срезе древа. Тогда деревья, что ныне держат на себе дома Серебряной Рощи, были лишь ростками, легко ломающимися под пальцами. Тогда и Карн’Вэйны ещё не знали, что значит быть нежеланными персонами.
Даэнорт остановился на белокаменной тропе, ведущей к святилищу. Камень под ногами был ровным, вытертым сотнями лет — слишком спокойным. Будто путь давно ждал его. Он вдохнул медленно, считая про себя, и выдохнул чуть дольше, чем позволяла грудь. Воздух выходил неохотно, с едва заметной дрожью. Левая рука сжала клинок сильнее, чем нужно. Костяшки побелели, хрустнули — слишком громко для этой тишины.
Ему было тревожно. Не остро — глубоко.
Это был не страх дороги и не страх битвы. Не тот страх, что возникает перед неизвестным. Это было чувство, знакомое до боли: будто ты уже знаешь исход, но всё равно идёшь. Будто каждый шаг — подтверждение того, что ты совершаешь ошибку, но остановиться уже не можешь.
Этот страх был в нём давно. Выложен слоями, как эти плиты. Врезан в плоть, как руны, что никогда не исчезнут. Страх проклятия. Страх богов. Страх того, что они не забыли.
Это не храм Анимы. Но её дыхание чувствовалось здесь отчётливо — в тишине, в ожидании, в том, как само пространство словно прислушивалось к нему. Именно поэтому он избегал храмов. Особенно здесь, в Зеленолесье. Служители узнавали руны сразу. И каждый раз их взгляды были одинаковыми: настороженными, холодными, иногда — откровенно отвращёнными.
Когда-то отец верил, что всё можно исправить. Он приводил его сюда, снова и снова. Маленький мальчик стоял рядом и чувствовал эти взгляды кожей — липкие, тяжёлые. Тогда он не понимал, за что. Почему мир, который учил его почитать природу и богов, так легко отверг его самого.
Он и сейчас понимал не до конца.
Каждый раз, когда он ловил на себе подобный взгляд, внутри что-то сжималось. Шрамы отзывались, будто напоминая о себе нарочно, будто хотели, чтобы он не забывал. В такие моменты мысль была всегда одна и та же: ты лишний. Ошибка. Недоразумение, которое почему-то продолжает дышать.
Двести лет. И всё равно недостаточно, чтобы научиться не реагировать.
Он сделал шаг. Камень был холодным и шершавым под босыми ступнями. Слишком реальным. Даэн остановился и медленно повернул голову назад.
Ещё не поздно уйти.
Мысль возникла легко, почти ласково. Раствориться. Исчезнуть, как он делал уже сотни раз. Ему ведь правда не нужен этот храм. Не нужен разговор со жрецом. Он уже знает, что услышит — если вообще услышит что-то новое. Его ждёт путь. Его ждут Ллойд и Моховик. Его ждёт договор.
От этой мысли тревога стала гуще. Что будет, когда они узнают? Когда прозвучит имя проклятого дома. Когда полуэльф, любящий легенды и слухи, услышит о проклятии, о богине, отвернувшейся от одного из своих детей. Как они посмотрят на него тогда?
Как все.
Тот, кого коснулась немилость богини, не остаётся своим. Ни среди богов, ни среди смертных. Даэн знал это слишком хорошо. И знал, что исключений не бывает.
Мысли начинали ходить по кругу. Каждая следующая была тяжелее предыдущей. Дыхание сбивалось, грудь сжимало, будто кто-то медленно затягивал узел. Шрамы отзывались горячо, настойчиво, словно напоминая: ты здесь не случайно. Ты здесь не желанен.
Вот бы просто уснуть.
Мысль, брошенная сегодня попутчиком, возвращалась снова и снова. Слишком часто. Слишком вовремя. Он испугался её — не потому, что она была страшной, а потому, что звучала слишком разумно.
Нет. Ещё рано.
Он должен идти дальше. Как ветер. Ветер не выбирает, куда дуть — он просто движется. Даже если путь ведёт сквозь камень и лёд. Даэнорт ослабил пояс и накинул плащ, скрывая знаки дома Карн’Вэйн. Капюшон лёг глубже, чем обычно. Он задержался на пороге ещё на один вдох — короткий, неровный — и шагнул внутрь. Внутри было иначе. Тишина давила сильнее, чем шум. Казалось, что само пространство смотрит на него. Оценивает. Запоминает. Даэн не позволил себе оглядываться. Не позволил сомнениям задержать его ещё раз.
Он подошёл к первому служителю и тихо спросил, где найти главного жреца. Получив ответ, двинулся туда сразу, будто боялся, что если остановится — передумает.
Постучал. Подождал. Не услышав ответа — или не разобрав его за собственным дыханием — осторожно открыл дверь и шагнул внутрь.
