Пельманн с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной. Юная девочка оттолкнула от себя мужчину одним чихом, а заодно отразила магию обратно в заклинателя. Это было крайне необычно, особенно для такой крохи. Невольно возникал вопрос: откуда в столь юном теле столько могущества и силы? В голову напрашивалась мысль, что это могло быть своего рода результатом экспериментов Ноэтиса. Возможно, даже его собственным дитя.
Артефакт, с которым возились переводчица Батисты и неизвестный ровесник Пельманна, в конце концов, похоже, начал работать. Внутри него появился образ тифлинга-альбиноса с, на удивление, весьма несобранным представлением. Казалось, этот могущественный волшебник либо был попросту рассеянным, либо обладал настолько огромной силой, что мог позволить себе призвать столько людей, не утруждая себя полноценной подготовкой. Как политик, Пельманн привык продумывать каждое слово, каждую речь и каждый свой следующий шаг. Поэтому он прекрасно понимал, насколько пренебрежение подготовкой могло многое рассказать о характере собеседника. Драконид хорошо запомнил выражение лица Ноэтиса.
Если так подумать, то путь астральной магии, вроде бы, относится к основе Анимы? — драконид не был в этом особо уверен.
Белый ящер начал размышлять о том, какой вопрос задать и как ответ на него мог бы приблизить его к убийству великого волшебника. Однако слова Нэму заставили его насторожиться.
«Про остальных я всё знаю. Знаю их прошлое, что с ними происходит, даже могу читать их мысли». - Крайне угрожающие слова.
Они мгновенно ставили драконида и его цель в патовое положение. Если Нэму говорил правду, то, скорее всего, Ноэтис и он сам знали о Пельманне практически всё, тогда как сам драконид не знал о них ровным счётом ничего. Впрочем, чтение мыслей было не самой опасной из возможных проблем. Пельманн, как наследник трона, был обучен контролировать собственные мысли. Он умел одновременно размышлять о нескольких вещах, делая одни мысли «громче» и намеренно заглушая остальные. Девушка в капюшоне являлась единственным исключением — той, чью историю организаторы, судя по всему, не знали.
Он посмотрел на девушку в тёмной одежде и задумался над её словами. Согласится ли она убить Ноэтиса и Нэму? Учитывая её дружеское отношение к девочке, это казалось маловероятным. Пельманн знал, что в обществе мало кто согласится убивать детей, а то, как Рейвен вела себя с девочкой, лишь подтверждало: она, скорее всего, не из таких.
Но всё равно с ней стоит поговорить.
Также Рейвен задала, по мнению Пельманна, самый важный вопрос. Узнать, почему именно они оказались здесь, могло бы дать ответы сразу на множество других вопросов — в том числе и на то, как сам Ноэтис относится к ним. Не задай она этот вопрос, драконид задал бы его сам.
Немного подумав о том, каких знаний сейчас не хватало Гроссбладу, Пельманн понял, что прежде всего хотел выяснить границы возможностей похитителей. Они были способны создать астральную копию, узнать всё прошлое человека, читать мысли, отражать магию, обладать невероятной мощью и иметь доступ к необычным магическим объектам. Слишком много неизвестных. Если Пельманн действительно намеревался бросить им вызов, он должен был хотя бы приблизительно понимать, с чем столкнётся. Недооценить противника в такой ситуации означало добровольно отдать ему преимущество.
— Здравствуй, Ноэтис. Если действительно можно задать вопрос, то ответь: есть ли у меня или, по крайней мере, у нас шанс убить тебя? Ты ведь не бессмертен, так ведь? — Пельманн решил не мелочиться. Раз организаторам была известна история драконида и его личность в целом, то они и так наверняка знали о его появившейся цели.
