Нечто, несомненно, проросло из Камня Памяти. Вероятно, нечто завораживающее и прекрасное. Батиста же, к превеликому сожалению, увидеть этот цветок не мог. Не мог по понятным причинам. Да интересовало ли его это в данный момент времени? Нет. Определённо нет. Сейчас Хоши беспокоила целая орава людей и представителей других рас, которая глазела на него снизу вверх. Так и хотелось сказать популярную фразу: «Вот вы, собрались передо мной..боитесь..дрожите.. Детей к груди прижимаете…». Сделать этого Батиста, опять-таки, не мог. По понятным причинам.
И вот, двоюродная сестра наконец короновала Хранителя. Корни мягко обвили виски слепого полуэльфа, от чего он слегка вздрогнул. О живом венце его Марисса не предупреждала. Впрочем, это уже неважно. Коронация, по сути, была завершена. От понимания этого Батиста почувствовал ебейшее облегчение, как будто с плеч упала тысяча матёрых булыжников.
В округе повисла тишина. Несмотря на то, что лес выбрал нового Хранителя, зеваки никуда не собирались уходить. Все они словно чего-то ждали. “Речь?..” – невольно подумал Хоши, проведя рукой по шраму на своём горле. Слепой полуэльф до потери голоса не особо-то выделялся ораторскими искусствами, так его даже будучи немым негласно заставляют толкнуть эту самую речь. “Что ж… Другого выбора нет. Если я даже пару слов не скажу, то незачем даже надеяться на капельку их лояльности.” Капелька лояльности ещё громко сказано. Батиста едва ли мог надеяться на молекулу.
Собравшись с моральными силами, что у него остались, Хранитель Лесов начал свою речь. Для начала он рукой подозвал к себе Ехидну, от выразительности которой зависела половина успеха речи её господина. Сейчас был тот самый момент, где навыки маленький алхимички имели самую большую ценность.
«Я знаю, что вы не ждали меня. Знаю, что многие из вас считают это место украденным. Я не приходил за титулом, и не просил о праве наследия. Я не стану и не могу утверждать, что достоин больше, чем Лиара, дочь прошлого Хранителя Лесов и моя двоюродная сестра. Лес уже сделал свой выбор – может, не самый справедливый и не самый понятный. Повернуть его вспять невозможно. Я – чужеземец. Я никогда не видел ваших лиц, и не могу произнести ни единого слова, чтобы склонить вас на мою сторону. Именно поэтому я не буду вам лгать. Я не обещаю вам процветания. Не обещаю, что Лес всегда будет щедр, не обещаю, что ваши страхи и страдания исчезнут. Я обещаю лишь следующее: покуда я ношу титул Хранителя Лесов, Зеленолесье не станет платой за чьи-то амбиции. Я не стану использовать Лес как щит, и не превращу его в оружие. Зеленолесье – единственное место, где я смог найти частичку покоя. Место, которое я даже не видел, но ставшее мне родным домом.
Да, я чужеземец, и моё имя для многих незнакомо. Но Лес знает меня иначе: я слышу его шепот, чувствую его дыхание. И потому буду защищать его так, как никто другой. Не ради власти, не ради славы, а ради самой жизни, которая здесь течёт. Не только деревьев и трав, не только крон и корней, но и каждого, кто находит в этом Лесу приют – каждый голос, каждое дыхание и каждое сердце.»
Вот так и закончилась распальцовка речь Хоши Батисты, Хранителя Лесов. Речь, в которую он вложил свою боль, душу, искренность и наичистейшие эмоции. Конечно, слова про защиту леса для кого-то могли прозвучать смешно, ибо этот «Хранитель» едва ли себя может защитить. Но, тем не менее, слова эти звучали серьёзно. Даже находясь в таком немощном положении, Батиста был готов бороться за жизнь этого Леса и каждого, кто живёт с ним в гармонии.
