Обжигающая боль сковывала сердце и разум взошедшего Хранителя. Слова, данные в клятве, будто символами вырезались на его органах, перегружая нервную систему Атона.
А ведь и вправду хотелось кричать. Хотелось плакать…
Неосознанно Хранитель Вод начал видеть образы собственной матери, отца и братьев. Забавно, что первым возник именно материнский образ. Она была жива — в отличие от мужской части его семьи, — но их отношения…
Правитель не любил свою мать и считал её единственным, что по-настоящему уязвляло его величие. Она не дала ему ничего, кроме жизни; не смогла защитить ни от чего; была слабой женщиной.
Атон искренне презирал её и винил в том, что вся тяжесть его пути легла на плечи исключительно из-за неё. Все тяжёлые решения, через которые он прошёл, — из-за неё.
Отец… Фигура, которой он в чём-то восхищался, но по-настоящему видел лишь тогда, когда тот уже не мог говорить, находясь в бреду большую часть времени.
Братья… Было время, когда они все вместе, без злобы во взглядах и без жажды вцепиться друг другу в глотки, беззаботно гуляли. Как детьми нежились в золотых песках…
Хотя, если задуматься… с чего всё началось?
Со смерти первого наследника — их старшего брата?
«А ведь даже я признавал, что он достоин…»
Глаза виновника торжества закрылись, погружая мужчину в короткий сон. Возможно, люди впервые увидели на его лице тёплую, но уставшую улыбку.
К сожалению, долго отдыхать ему не позволили. Монарший долг — ответственность не того уровня, чтобы о ней забывать.
Мудрец с теплотой посмотрел на Атона, прошедшего церемонию передачи титула Хранителя Вод. Атон ответил ему той же мягкой улыбкой.
— Без вашей великой доброты, мудрец, всё было бы куда тяжелее… — не успел он договорить, как его окликнул Салазар, чьё присутствие и без того раздражало Атона.
Более десятка лет назад, когда Салазар только стал его наставником-жрецом, Атон был куда менее амбициозным и гордым, но куда более искренним.
Четвёртый наследник, избравший путь жреца, а не воина. Почти не имевший притязаний на трон. По сути — изолированный от дворцовой жизни. Он никак не походил на будущего Хранителя Вод. Особенно на фоне сильных претендентов — старшего брата, первого наследника. Да ещё и жрец непопулярного в пустыне бога Аэона — как и сам Салазар.
Но времена изменились.
— Салазар… — начал Атон спокойно. — Лишь потому, что вы мой наставник, и я не забыл почтения к вам, я прощаю отступление от традиций посвящения. Оставьте заботы, свойственные мирянам.
Он выпрямился.
— Сейчас мой первый титул — Хранитель Вод. Второй — правитель Оазиса Арах. И только третий — жрец Аэона.
Это была самая мягкая речь, на какую он был способен, стараясь не растоптать чувства и ожидания своего бывшего наставника.
— Пора показаться народу.
Шёпот и радостный гул толпы стали проводниками великого ожидания — ожидания восхождения нового Хранителя.
Ожидания праздника после торжественной речи покровителя вод среди пустыни.
С рассвета и до полуденного пекла самые преданные стояли у дворца правителя. Некоторые не страшились солнца — лишь бы стать свидетелями новой вехи истории.
Наконец двери, ведущие на балкон, распахнулись, позволяя простому люду увидеть нового Хранителя Вод.
Учитывая репутацию Атона Альмеона как жреца, неудивительно было ожидать восторженный крик, едва он появился.
Он стоял с знаменитым посохом в руках — прямо, уверенно, позволяя людям запомнить его облик. Помогал и рёв толпы, который глашатаи тщетно пытались усмирить, чтобы слова правителя были слышны.
Когда шум наконец стих, в руках повелителя оказался магический артефакт, многократно усиливающий голос.
«Начнём», — мысленно вздохнул Атон.
— Верный и благочестивый народ Оазиса.
Я знаю, как томительно вы ждали этих празднеств, омрачённых вестью о кончине нашего прежнего Хранителя Вод — моего отца.
Я знаю, сколь многое он значил для нас и сколько великих дел совершил ради этой земли.
С моим приходом мы теряем эпоху.
Но смиренные жители песков, я поклялся у священного колодца — на собственном сердце, — что приумножу всё, что было создано до меня.
Возвеличу историю силы нашего народа: людей, зверолюдов, эльфов, гномов и всех, кто связал судьбу с этим священным местом.
Я, Атон Альмеон, Хранитель Вод и правитель Оазиса Арах, клянусь править честно, строго, но справедливо.
Не возвышая имеющих и не забывая лишённых.
Наш дом — Оазис Арах, приют путников. И он останется таковым.
Мы дадим кров нуждающимся — и отпор врагам.
Да будет празднество три дня и три ночи!
Да пребудут с нами боги и даруют процветание, какого мы ещё не знали!
Речь была не долгой, но насыщенной — настолько, что у Хранителя пересохло горло.
— Передайте совету, чтобы начали подготовку вечернего празднества для знатных гостей, — произнёс Атон, отходя от балкона. — Как только я буду готов, я обязательно приму всех господ.
