Прыжок выбил из груди остатки воздуха, но Терра почти не почувствовала удара. Мир сузился до одного - рука брата в её ладони. Она удержалась, поднялась сразу, почти не осознавая, как именно. Камень под ногами, холод ночи, резкий вдох, всё это проскользнуло мимо, как фон. Позади раздался звук приземления. Не падения, а мягкого, точного касания земли, от которого по спине прошёл холод. Альта не обернулась. Она и так чувствовала это присутствие, давящее, тянущееся за ними, как тень, от которой невозможно оторваться. Пальцы Зика сомкнулись на её руке, и она ответила тем же, крепче, чем раньше. Без слов, просто чтобы удержать связь, не потерять его в этом внезапно сжавшемся мире. Они рванули вперёд. Переулок был узким, тёмным, воздух в нём казался плотнее. Шаги отдавались глухо, дыхание сбивалось, но тело двигалось быстрее мыслей. Позади звук преследования. Быстрый, лёгкий, не такой, каким должен быть у измождённого человека. Каждый шаг отзывался внутри напряжением. Терра сжала зубы, чувствуя, как страх поднимается где-то глубже, но не захватывает полностью. Она на секунду повернула голову, скользнув взглядом по брату. Он бежал рядом, тянул её за собой, не оглядываясь. И в этот момент она вдруг ясно поняла: если что-то пойдёт не так он опять останется. Эта мысль ударила сильнее, чем страх за себя, в груди резко сжалось.
«Нет».
Она резко вдохнула, заставляя себя думать быстрее. Заклинания не помогли. Лозы не удержали. Он прорвался сквозь всё, что она могла наколдовать. Слова Зика: «нужно накормить», догнали её на бегу, впились в сознание не сразу, но когда смысл сложился, отозвались тяжёлым холодом внутри. Девушка не спорила. Конюшня показалась впереди, как тёмное пятно среди ночи. Они влетели внутрь, и сразу всё изменилось. Внутри было темно и тепло. Пол под ногами сменился на деревянный, скрипящий. Тяжёлый запах сена, дерева и животных висел в воздухе, смешиваясь с ночной прохладой, тянущейся с улицы. Лошади беспокойно переступали в стойлах, тихо фыркали, чувствовали чужое, опасное. Их беспокойство прокатилось по помещению волной. Терра замедлилась на один шаг. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало тяжело. Лошадь внутри - тёмная, с мягким блеском в глазах, нервно повела ушами, отступила на шаг. Живая. Тёплая. Ничего не понимающая. Альта на секунду задержала на ней взгляд. Пальцы на мгновение разжались в нерешительности.
– Прости… – едва слышно.
Но времени собираться с силами не было. Девушка отпустила руку брата и шагнула вперёд. Движения стали точными, собранными, почти механическими иначе не смогла бы сделать то, что должна. Она достала кинжал, лезвие тихо блеснуло в тусклом свете. На секунду рука замерла. Сделать это было просто и быстро. Она делала подобное раньше, для зелий, для ритуалов. Но сейчас… сейчас это было иначе. Потому что знала, зачем. Терра стиснула зубы и, не позволяя себе думать дальше, провела лезвием по ладони. Боль вспыхнула резко, ярко, но коротко. Тёплая кровь выступила почти сразу, скользнула по коже, собираясь в тёмные капли. Сердце ударило сильнее. Запах - тонкий, почти неощутимый для неё в воздухе стал живым. Она сделала шаг к стойлу, открывая засов быстрым движением, и осторожно протянула руку внутрь. Лошадь дёрнулась сначала, отпрянула, но Терра не отдёрнула ладонь. Наоборот, мягко коснулась её шеи, провела по тёплой коже, стараясь успокоить, как делала это когда-то раньше.
– Тихо… тихо… – шёпотом, ласково с тонкой горечью в интонации.
Кровь осталась на её пальцах, на шерсти, на коже животного слабый, но живой след. Её пальцы скользнули ещё раз, мягко, извиняясь. В груди сжалось ещё сильнее, чем раньше.
– Прости… – снова, тише.
Это было неправильно, она это знала. Но другого выхода не было. Альта медленно отступила назад, оставляя дверь приоткрытой, позволяя запаху остаться внутри, смешаться с теплом, с дыханием, с жизнью. Лишь после этого она опустила взгляд на собственную ладонь. Кровь всё ещё стекала по пальцам. Она тихо выдохнула и провела другой рукой над раной, шёпотом произнося знакомые с детства слова. Тепло мягко коснулось кожи. Рана затянулась почти сразу, оставив лишь тонкий след, который исчезал на глазах. Как будто ничего и не было. Полуэльфийка нашла руку брата, сжала её крепко, почти до боли, утягивая дальше в темноту конюшни. И только теперь позволила себе на долю секунды закрыть глаза.
