— Почему ведьма? Разве у кошек спрашивают, почему они мяукают?.. — Агата на мгновение задумалась. За долгие годы странствий, переездов из одного поселения в другое, смены лиц, домов и окружения она ни разу всерьёз не задавалась вопросом, почему в конечном итоге стала той, кого называют ведьмой. Да и, если подумать, сама она мало походила на типичную ведьму из народных страшилок.
— Если честно, малышка… я никогда об этом не думала. Спасибо, что заставила немного порефлексировать. — на её губах появилась мягкая, почти сонная улыбка. — Сколько себя помню, рядом всегда была наставница. Иногда к ней на чаепития заглядывали ведьмочки из шабаша. Такие забавные… Особенно тётя Рикота! Она рассказывала удивительные истории — думаю, тебе бы они тоже понравились.
На щеках Агаты проступил лёгкий румянец, пока она всё глубже погружалась в собственные воспоминания. И, кажется, в какой-то момент женщина поняла: она вовсе не была против того, что ей с детства привили этот путь. Желание стать ведьмой оказалось для неё таким же естественным, как дыхание. С наставницей, шабашем и всей этой странной жизнью у неё попросту никогда не было другого мира, с которым можно было бы себя сравнить.
— Ведьмы… очень разные. У каждой расы почему-то своё представление о том, кто такая ведьма и чем она должна заниматься. Но шабаш — это, скорее, группа одарённых существ, выбравших путь, отличный от остальных. Тех, кто однажды посмотрел на привычное устройство мира и решил: “Нет, здесь что-то не так”.
Она замолчала, задумчиво переводя взгляд на склянку в руках Ехидны. Затем едва заметно улыбнулась и, потянувшись к полке, взяла немного муки. Белый порошок мягко рассыпался по поверхности стола, а пальцы ведьмы тут же пришли в движение, вычерчивая простые, но выразительные силуэты.
Вот круглый чайный столик. Двенадцать стульев вокруг него. Большой пузатый чайник посередине. Несколько фигурок в широкополых шляпах. И маленькая девочка — совсем крошечная по сравнению с остальными — сидящая чуть в стороне, но явно внимательно слушающая взрослых ведьм.
— Формально нас вообще ничего не связывает, — продолжила Агата, не прекращая рисовать. — Каждая ведьма изучает то, что привлекает её сильнее всего, и пытается добиться успеха самостоятельно. Кто-то изучает болезни, кто-то — природу душ и того, что происходит с ними после смерти физической, кто-то — звёзды, память, смерть или магию крови. А когда кому-то удаётся продвинуться в своих исследованиях… мы собираемся на чаепития. Делимся открытиями, обсуждаем чужие теории, спорим… ну и, конечно, сплетничаем.
Последние слова она произнесла уже с заметным весельем.
— И иногда устраиваем хаос… Совсем немножко. — Агата тихо хихикнула себе под нос. — Ну-у… если честно, отчасти поэтому мне и пришлось покинуть Хиллсгард.
Закончив рисунок, ведьма ещё несколько секунд рассматривала получившуюся картину из муки, а затем неожиданно полезла в карман юбки и достала небольшую склянку — практически идентичную той, что держала Ехидна. Та же форма, тот же оттенок стекла, даже жидкость внутри выглядела почти одинаково.
— Ну… у меня есть дурная привычка путать рябиновую настойку для настроения с ядами.
На последних словах она виновато улыбнулась, словно совершенно не видела в этом ничего по-настоящему пугающего.
