Торговец-менестрель, но “торговец”, как и торговля, всегда для Ллойда стояли на первом месте. И не только память о Йондбрайаре и его бесчисленных уроках, не только неизмеримая благодарность и желание отплатить долг памятью заставляли его отдавать приоритет этому достойному ремеслу. Дело даже не в прирождённом таланте, который, вообще говоря, отсутствует — хотя Ллойд и хорош в своём деле, менестрелем ему всё-таки приходится быть иногда, чтобы скомпенсировать свои недостатки как торговца.
Он не лучший в своём деле и навряд ли когда-нибудь таковым станет; некоторые не назвали бы Ллойда и среднячковым торговцем. Он идёт на слишком крупные риски, слишком много говорит, бросается в дело с горячей головой. Он недостаточно думает о безопасности своей и своего товара и ездит по опасным дорогам без сопровождения, не уделяет достаточно времени сбору информации и часто действует, поддаваясь своей интуиции. Ему не пришлось бы подрабатывать вечерами, распевая в тавернах и гостиницах — пусть и с превосходным слухом, своим медово-бархатным тенором, зачаровывающем уши слушателям — если бы торговля всегда шла хорошо.
Но есть и то, с чем Ллойд справляется неплохо: он готов на безбашенные авантюры, легко ладит с людьми всех сортов, честен, держит своё слово и легко обзаводится репутацией надёжного человека. Он любит деньги, а потому умеет их считать. Он относится к своей работе так же, как хороший ремесленник к своему ремеслу — то есть делает то, что умеет на славу. Он отвечает за свой товар, беспокоится о покупателе и никогда не продаст то, в чём лично не уверен. И он не просто барышничает, то есть покупает в одном месте и продаёт в другом. Он вкладывает свои знания, часто улучшая то, что везёт. Например, из трав, купленных сегодня, он сделает лечебную мазь — и стоить она будет определённо больше, чем сухие травы по отдельности.
Так в чём же причина, почему Ллойд этим занимается? Может, то превосходное чувство превращения одного и того же товара во что-то большей цены — пускай иногда за счёт обычной транспортировки в другое место? Может за радость в глазах благодарных покупателей? За деловые и даже дружеские отношения, которые эта профессия даёт ему образовывать? За долгую дорогу, сопровождаемую тёплым солнцем, пением птиц и уютными вечерами у костра? Может быть. То, ради чего живёт Ллойд, собирается по частичкам из отзывающихся в его душе мелочей. Если Ллойда спросят, почему же он всё-таки торговец, то он потеряется, несмотря на то, что обычно с лёгкостью подбирает слова. Потому что нет одной причины. Есть только смутная, туманная и бесконечно далёкая цель, к которой с каждой сделкой он приближается, пусть и маленькими, неуверенными шагами. Но неотвратимо приближается.
Когда Берингарий выдвинул контр-предложение, Ллойд задумался. Он опустил голову, приставил пальцы к подбородку и закрыл глаза. И медленно топал левой ногой — недавно у него завелась такая привычка, в моменты когда он погружён в глубокие размышления.
“Унция без скидки пять медяков. Со скидкой тридцать процентов… Так, получается обратное? Вместо одной единицы я смогу купить десять седьмых. При пятнадцати процентах…” — почесал подбородок, украдкой взглянул на Берингария.
— Мне нужно кое-что прикинуть — и вернулся в свою прежнюю позу.
“Пятнадцать процентов это пятнадцать сотых, то есть восемьдесят пять сотых от цены. Обратное — сто восемьдесят пятых. Получается, сократить на пять. Так, семнадцать же? Двадцать семнадцатых, похоже на правду. Это по сравнению с тем, сколько купил бы за начальную стоимость, да? А это не так много” — почесал свою небольшую козлиную бородку — _“А если двадцать? По той же схему, пять четвёртых выходит? За одну золотую я куплю в пять четвёртых раза больше с такой скидкой.”
Примерные расчёты завершены. Осталась самая сложная часть — сравнить выгоду. И расчёты становятся на порядок сложнее держать в уме.
“С тридцатью получаю… Чёрт, забыл, было десять седьмых? Пятнадцать — двадцать семнадцатых, это порций купленного на ту же сумму товара. Абсолютная разница… Ох, Ундина, дай мне сил” — взывание к покровительнице торговцев немного отвлекло от расчётов, но после него Ллойд и вправду мог немного лучше сконцентрироваться.
— Ещё секунду. — развлекать Берингария разговорами не было времени — шла борьба с математикой.
“Разница получается десять седьмых минус двадцать семнадцатых. Сложно-то как. Так, сто семьдесят минус сто сорок это тридцать, семь на семнадцать… Сто девятнадцать? Тридцать сто девятнадцатых, как тридцать сто двадцатых, если округлить, то есть четверть. Четверть, запомнили.” — Ллойд тяжело выдохнул. Проделана только половина работы, а мозг у него уже кипел.
“Значит, разница четверть, относительно десяти седьмых… Это должно быть просто, двадцать пять на семь — сто семьдесят пять, и делим на… Раз, два, три… Да, три нуля. Семнадцать с половиной процента. Это что? А, боги, как всё сложно. Это насколько скидка в тридцать процентов выгоднее относительно пятнадцати по прибавке к товару.”
“Осталось немного. Двадцать. Десять седьмых минус пять четвёртых, сорок минус тридцать пять и делить на двадцать восемь. Пять двадцать восьмых? Это как пять тридцатых, одна шестая. Теперь делим на десять седьмых, это семь шестидесятых. А в процентах? Семь шестых… Получается, домножить на шестнадцать, будет примерно… Семь на шестнадцать, семьдесят плюс сорок два, то есть сто двенадцать? Одиннадцать и два процента? Настолько менее выгодна скидка в двадцать по сравнению с тридцатью”.
Осталось сделать последнее умственное усилие, но голова Ллойда уже трещала по швам.
“Так, сколько там было? Семнадцать с чем-то против одиннадцати, относительная разница в выгоде от надбавки на число купленного товара. И что я получил? Двадцать процентов скидки выгоднее, чем пятнадцать. Гениально! Да сожжёт Аэон вашу математику!” — Ллойд опустил руки, откинул голову назад, закатил глаза, шаркнул ногой по земле и негромко произнёс: Уф. Без причины он нагнал на себя головную боль.
Со всеми этими размышлениями Ллойд простоял молча добрых пять минут, если не больше. А про Ехидну и её положение и вовсе забыл.
— Это хорошее предложение, господин Берингарий, но всё-таки я покупаю очень крупную партию. Что если мы пойдём на компромисс? Двадцать процентов — и по рукам. — Ллойд протянул руку; небольшой трюк, оставить протянутую руку без ответа может быть для дедушки не очень комфортно, и он согласится с приведёнными доводами. И Ллойд всё-таки получит на свои двадцать пять процентов больше товара.
